трагедия — Военный дневник

Browse Tag: трагедия

26 января противник (немецкие части общей численностью до двух пехотных полков, 4-я румынская горная бригада) перешел в решительное наступление. Десант понес большие потери. Никаких действий по спасению десанта командование флота и фронта не предпринимало. 27 января был оставлен Судак. Уцелеть и уйти к партизанам удалось около 880 (по другим данным от 350 до 350) человек, в том числе командиру полка Салихову. Спасено было только 200 раненых на кораблях 24 января. Все остальные (около 2 500 человек) погибли или попали в плен. Согласно немецкому донесению, при ликвидации десанта по состоянию на 28 января собрано 770 трупов убитых красноармейцев, захвачено в плен 876 красноармейцев, значительная часть из них — раненые. Все они были расстреляны. Несколько последующих дней противником также захватывались или уничтожались разрозненные мелкие группы десантников. 28 января 1942 года к Судаку подошел отряд кораблей Черноморского флота с очередным пополнением (и вновь, без связи с десантом!). Обнаружив, что берег занят противником, командир отряда отказался от высадки и вернулся в Новороссийск. Противник потерял в боях против Судакского десанта 874 человек немцев и румын убитыми. Известны потери 4-й румынской горной бригады — 260 убитых, 63 пропавших без вести, 571 раненый. Немецкие потери ранеными неизвестны. В боях против десанта, кроме немецких и румынских войск, принимали участие и созданные оккупантами крымско-татарские вооруженные формирования, так называемые роты самообороны (до 1000 человек), потерявшие до 400 человек убитыми и ранеными. Впрочем, другие крымские татары присоединились к десанту, а затем вывели его остатки к партизанам.

События в Судаке в январе 1942 года (а также происходящие одновременно в других районах Крыма) характеризуют неспособность командования Черноморского флота и фронта к организации успешных боевых действий в то время. Даже авторы официозного военно-исторического труда «Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне», говоря об этой операции, делают непривычно жёсткий для советской военной историографии вывод: «При этой высадке не было достигнуто ни одно из условий, способствующих успеху тактического десанта. Десант не мог выполнить роль отвлекающего, так как имел недостаточную численность и мизерное количество артиллерии. Место высадки было крайне неудачным — Судак и окрестные поселки расположены в приморской котловине, окружённой горами с малым числом узких дорог. Перекрыв последние, противник легко смог блокировать десант в Судаке. Только когда начались оборонительные бои десанта, это обстоятельство сыграло положительную роль и позволило ему продержаться достаточно длительный срок. Отвлечение сил противника также нельзя считать достижением, так как противник снял их с решающего направления уже после того, как была стабилизирована линия фронта под Феодосией, да и сами снятые силы были незначительны. Таким образом, действия десанта и его гибель в бою оказались напрасными, поскольку они никак не были использованы командованием. Более того, отсутствовала какая-либо поддержка с моря и с воздуха высаженного десанта, не были налажены его снабжение и эвакуация. Ряд исследователей (например, А. Широкорад, В. Гончаров) усматривают причины неудач действий советских войск и флота в Крыму в этот период в явно ненормальной ситуации, когда весь Черноморский флот передавался в оперативное подчинение командующему Кавказским фронтом. Армейское командование требовало помощи сухопутным войскам (в том числе и путём высадки десантов), не отдавая себе отчёта в реальности выполнения поставленных задач. Флотское командование, в свою очередь, боялось выносить вопрос на уровень Верховного Главнокомандования и шло на высадку заведомо обречённых десантов (также, например, Евпаторийский десант). В память о подвиге десанта в Судаке сооружен Холм Славы на братской могиле десантников и партизан. На кургане в 1974 году установлен памятник. Также установлены памятный знак на месте высадки десанта на городской набережной и памятник на братской могиле десантников в Новом Свете.

Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/Судакский_десант

16 января 1942 года Верховным командованием вермахта был издан за подписью Кейтеля приказ «О клеймлении советских военнопленных».

«Приказываю: каждому советскому военнопленному нанести ляписом клеймо на внутренней стороне левого предплечья».

Канарис в докладе Верховному командованию 15 сентября 1941 года сообщал о чрезвычайном произволе в отношении советских военнопленных, массовых убийствах, настаивая на необходимости устранения этого беззакония. Кейтель наложил пространную резолюцию, она завершается словами: «Я одобряю эти мероприятия и покрываю их». Позже, в 1943 году, Гиммлер выразился со всей циничностью о русских военнопленных первого периода войны, убитых или замученных на этапах и в лагерях, когда «мы еще не ценили человеческие массы… то есть как сырье, как рабочую силу. То, что военнопленные десятками и сотнями тысяч умирали от голода и истощения», «терялась рабочая сила; однако, рассматривая это в масштабах поколений, в этом раскаиваться не стоит».

Источник: https://history.wikireading.ru/273015

 

В.М. Петляков
В.М. Петляков

Владимир Михайлович Петляков — создатель легендарного фронтового пикирующего бомбардировщика Пе-2 — в начале Второй мировой войны сформировал свое конструкторское бюро, которое занималось строительством и модификацией «пешек» (так ласково называли его самолеты). Фашистские войска стремительно наступали, поэтому советским руководством принято решение перевести авиационный завод № 22, освоивший производство бомбардировщиков Пе-2, из Москвы в Казань. Его разместили на производственных площадях местного авиазавода № 124 выпускавшего петляковский тяжелый бомбардировщик ТБ-7 и транспортный самолет Ли-2.

В первые же дни войны ушли на фронт добровольцами и по призыву квалифицированные рабочие. Их заменили выпускниками фабрично-заводских училищ и пенсионерами. Естественно, качество сборки машин заметно ухудшилось. Да и сам самолет Пе-2 нуждался в доработке — Петляков это прекрасно понимал. Петляков отдавал себе отчет, что если его бомбардировщик не довести до кондиции, казанский завод могут передать Туполеву. Но для доводки машины требовались время и гарантия спокойной работы. Помочь ему в этом мог только нарком авиапрома Алексей Иванович Шахурин. Петляков настойчиво просил принять его, чтобы объяснить ситуацию, сложившуюся на заводе, и доложить о мерах, которые приняты по доработке Пе-2. 9 января 1942 года авиаконструктор вел производственное совещание, на котором обсуждались задачи по дальнейшему совершенствованию самолетов Пе-2. Во время совещания раздался звонок из Москвы: Шахурин готов принять Петлякова. Но как добраться до Москвы? Заводской «Дуглас» улетел в Сталинград. Тогда Петляков заявил, что отправится в столицу на боевом самолете. Главный инженер предложил лететь на Пе-2, принятом без единого замечания. Однако вмешался директор завода и отказал авиаконструктору, мотивируя свое решение тем, что самолет не прошел военной приемки. Петлякову ничего не оставалось, как лететь в Москву на первых попавшихся машинах. Ими оказались две «пешки», выпущенные для полка дальней разведки. Петляков сообщил, что на одном из самолетов полетит он, а на другом — его заместитель Александр Михайлович Изаксон. По правилам разрешение на взлет командир экипажа получал после того, как ему выдавали бланк с метеосводкой. На этот раз прогноза погоды экипаж не получил. В 13.20 на летном поле появились Петляков и его заместитель Изаксон. В очередной раз авиаконструктору предложили ехать поездом, но он отказался и с трудом забрался в заднюю кабину стрелка-радиста. В 13.40 один за другим самолеты поднимаются в небо. Через 35 минут «пешки» достигли Сергача. Обогнули его, прошли над поселком Красная Пустынь и направились к железной дороге в районе моста через реку Пьяну.

Александр Михайлович Изаксон вспоминал:

«Я обратил внимание, что стрелок все время переговаривается по внутреннему телефону и куда-то смотрит в сторону.

Когда мы сели, стрелок сказал:

— Вторая машина сгорела. Сгорела в воздухе.

Это произошло в районе Арзамаса, недалеко от Казани. Горящая машина упала в дебри леса, и потом ее отыскали с большим трудом. Все, кто летел на ней, погибли…»

Источник: http://smartwebsite.ru/index/gibel_aviakonstruktora_petljakova_na_pe_2/0-1501

Новый Год

31 декабря 1941 г. Один из самых тяжелых дней очень тяжелого декабря. И все-таки наперекор всему в городе ощущается приближение праздника. Почти 50 тысяч ленинградских школьников собираются встретить его у новогодних елок. К празднику готовятся и детские сады. Несмотря на нехватку горючего, автомобилисты привезли из лесу 1000 елок. Положение с продовольствием крайне тяжелое, но город позаботился о праздничных угощениях для детей. Из глубокого тыла для детских садов Ленинграда в Кобону прибыли даже мандарины. Юра Байкалов – школьник, 4 класс, 370 школа: «31 декабря 1941 г. Сегодня нам сказали, что в 5 часов мы будем встречать Новый год в 4-й школе. Там был большой концерт и елка из сосны… А потом был обед. Дали суп из чечевицы, 2 котлеты с макаронами и какое-то желе, очень вкусное. Все очень вкусно. Хорошо все-таки в школе».

Для учащихся 7-10-х классов елки были устроены в помещениях театра драмы им. Пушкина, Большом драматическом и Малом оперном театрах. Сюрпризом было то, что во всех театрах было электрическое освещение. Играли духовые оркестры. В театре драмы им. Пушкина был дан спектакль «Дворянское гнездо», в Большом драматическом – «Три мушкетера». «6 января 1942 г. В помещении Малого оперного театра состоялся казавшийся невероятным в условиях блокады праздник. Была елка, был спектакль, поставленный по роману Э.Л. Войнич „Овод“. И был обед! Перед каждым из маленьких участников этого праздника на белую скатерть поставили тарелку супа с лапшой, пшенную кашу, желе. Каждому дали ломтик хлеба. Причем все это без вырезки талонов из продовольственных карточек. После обеда ребятам легче было переносить холод – температура в театре не превышала минус 15 градусов». Фотографии и детские дневники рассказывают о детских праздниках новогодней елки в детских садах, школах и театрах. Обязательной частью которых был обед и маленький подарочек с печеньем или пряником, а кому-то даже достался мандарин. Одна из школьниц писала о новогодней елке: «6 января 1942 г. Сегодня была елка, и какая великолепная! Правда, я почти не слушала пьесы: все думала об обеде. Обед был замечательный. Дети ели медленно и сосредоточенно, не теряя ни крошки. Они знали цену хлебу, на обед дали суп-лапшу, кашу, хлеб и желе, все были очень довольны. Эта елка надолго останется в памяти».

Источник: http://www.leningradpobeda.ru/nesmotrja-ni-na-chto/novyjj-god-v-blokadnom-gorode/

Одиннадцатилетняя ленинградская девочка Таня Савичева сделала в этот день первую запись в своем дневнике:

«Женя умерла 28 декабря в 12.00 час. утра 1941 г.».

Несколько нарушая хронологию, приведем здесь остальные записи этого потрясающего дневника, состоящего всего лишь из нескольких строк:

«Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г.

Лека умер 17 марта в 5 час. утра 1942

Дядя Вася умер 13 апр. 2 ч. ночь 1942

Дядя Леша 10 мая в 4 ч. дня 1942

Мама 13 мая в 7.30 утра 1942

Савичевы умерли. Умерли все».

Кто же они, Савичевы, жившие на 2-й линии Васильевского острова в доме № 13? Женя, старшая сестра Тани, работала в конструкторском бюро на Невском машиностроительном заводе. Лека, то есть Леонид, брат Тани, работал строгальщиком на судостроительном заводе. Дядя Вася и дядя Леша, братья Таниного отца, работали в книжном магазине. Мать Тани Мария Игнатьевна и бабушка Евдокия Григорьевна домовничали. Всю семью унесла блокада. Не выжила и пионерка Таня. Ее, правда, успели вывезти из Ленинграда в Горьковскую область, но голод настолько подорвал здоровье девочки, что она умерла. На ее могиле в рабочем поселке Шатки горьковские пионеры поставили памятник.

Источник: http://thefireofthewar.ru/1418/index.php/dekabr-1941/1254-28-12-1941