Browse Tag: блокада

До войны в Ленинграде было порядка 100 тысяч телефонных номеров. С началом блокады все работы по реконструкции и расширению линейных сооружений Ленинградской телефонной сети были прекращены, а количество действующих телефонов в короткие сроки сократилось вдвое. В связи с решением военного совета Ленфронта в городе было выключено около 50 тысяч телефонов.

В осажденном Ленинграде в задачу работников городской телефонной сети входило обеспечение связью партийных и городских организаций, штаба Ленинградского фронта и воинских частей, обороняющихся на подступах к городу и в самом городе. Линейные сооружения телефонной сети использовались для радиовещания и оповещения жителей Ленинграда о воздушной тревоге, артиллерийских обстрелах и противовоздушной обороне. Линий ЛГТС служили также для связи городского штаба Местной противовоздушной обороны с районными штабами и объектами МПВО. Главным требованием к связистам была непрерывная и бесперебойная связь с Москвой. В первой декаде сентября 1941 года, как только кольцо блокады замкнулось, через Ладогу был проложен телеграфный полевой кабель, но он проработал всего несколько дней. Тогда было решено проложить бронированный подводный кабель по дну Ладожского озера по линии Осиновец — Новая Ладога. Он был специально изготовлен на заводе «Севкабель» осенью 1941 года (позднее на этом же предприятии сделали силовой кабель для прорыва «энергетической блокады» Ленинграда в 1942 году). Работы по прокладке телефонного кабеля проходили в неимоверно тяжелых условиях, но цель была достигнута, и в ноябре 1941 года начала действовать телефонная связь осажденного Ленинграда с Москвой по подводной линии через Ладожское озеро.

Источник: http://politikus.ru/articles/9847-leningrad-16-dekabrya-1943-v-gorodskih-rayonah-vosstanavlivayut-telefonnye-linii.html

К началу октября 1941 года группа армий «Север», удерживая участок фронта от южного побережья Ладожского озера до озера Ильмень, не имела достаточно сил для непосредственного для штурма Ленинграда. Исходя из этого, было принято решение уничтожить город огнём артиллерии и ударами с воздуха, а защитников и жителей города уморить голодом. Для того чтобы полностью блокировать Ленинград, в первых числах октября 1941 года немецкое командование вернулась к подготовке плана наступления на Тихвин с целью соединиться с финскими войсками на реке Свирь. В этой обстановке, советское командование приступило к подготовке второй операции по прорыву блокады города. Хотя Ленинградский фронт не мог рассчитывать на получение значительных резервов, 12 октября Ставка ВГК своей директивой приказала незамедлительно организовать наступление войск 55-й, 54-й армий и «Невской оперативной группы» с целью согласованными действиями овладеть станцией Мга и прорвать блокаду.

Перед началом операции советские войска не имели значительного превосходства в живой силе и артиллерии перед противником, но путём перегруппировки частей удалось создать на участках главных ударов превосходство в силах и средствах в 2-3 раза. Командование Ленинградского фронта рассчитывало успешно осуществить операцию в короткие сроки, но 16 октября три немецких армейских корпуса 16-й армии перешли в наступление на тихвинском направлении, что поставило операцию под угрозу срыва. Несмотря на это, Ставка ВГК настояла на начале операции в установленные сроки. Сразу после начала наступления советские войска встретили ожесточённое сопротивление противника и не смогли сходу добиться каких-либо успехов. Наступающие пехотные части были плохо подготовлены для форсирования такой водной преграды как река Нева и для ведения боевых действий в лесисто-болотистой местности.

В районе Московской Дубровки вели ожесточённые бои на левом берегу Невы 86-я, 115-я и 265-я стрелковые дивизии. На правом берегу для переправы на плацдарм были сосредоточены значительные силы, в том числе 123-я краснознамённая тяжёлая танковая бригада оснащенная танками КВ-1. Поскольку переправить тяжелые танки на левый берег оказалось очень трудно, через некоторое время было принято решение перебросить эти танки в распоряжение 55-й армии для наступления вдоль южного берега Невы со стороны села Ивановское. Наступление 54-й армии развивалось также с большим трудом. Лишь 4-я гвардейская стрелковая дивизия и 16-я танковая бригада добились некоторого успеха в районе Тортолова. При этом уже к 23 сентября части армии понесли очень большие потери и не могли больше наступать — в некоторых полках осталось по 300 активных штыков.

26 октября, по просьбе И. И. Федюнинского, Ставка ВГК провела рокировку между ним и М. С. Хозиным. М. С. Хозин был назначен командующим Ленинградским фронтом, а сам И. И. Федюнинский — командующим 54-й армией. К концу октября стало очевидным, что новое наступление советских войск на синявинском направлении застопорилось. Кроме того, в эти дни резко обострилась ситуация в районе Тихвина, что заставило командование фронтом перебросить на это направление ряд соединений, прежде всего из состава 54-й армии. Исходя из сложившейся обстановки было принято решение временно приостановить операцию по прорыву блокады Ленинграда и скорректировать план дальнейшего наступления.

Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/2-я_Синявинская_операция_(1941)

В «Ленинградской правде» опубликовано письмо, прибывшее из Лондона. «Сотрудники Оксфордского университета,— говорится в нем,— шлют свои сердечные приветствия профессорско-преподавательскому составу и студентам Ленинградского университета.

Храбрость и безграничная стойкость советских народов вызвали у нас глубочайшие симпатии и восхищение. Воды Невы стали могилой большого количества наших общих врагов. Вы показали миру, что нацистская Германия не является непобедимой. Мы со своей стороны решили, чтобы наши усилия в этой борьбе за освобождение человечества соответствовали героизму ваших граждан. Битва за ваш город является битвой за наш город.

Пусть же дружба между нашими двумя народами будет продолжаться после уничтожения гитлеризма и поможет разрешить проблемы послевоенного мира».

1941-10-8-1
Кирилл Фёдорович Огородников

В этот же день к английским коллегам обратился по радио профессор Ленинградского университета доктор физико-математических наук К.Ф. Огородников. В Дом радио он прибыл прямо с передовых позиций. Известный ученый, автор свыше 30 научных работ по звездной астрономии, он добровольно вступил в армию.

— Война, навязанная нашей Родине фашистскими палачами,— сказал профессор,— заставила меня на некоторое время отложить любимую работу… Я добровольно вступил в Красную Армию, научился стрелять из винтовки, и очень неплохо, научился бросать гранату, владеть саперной лопатой. Вместе с московским маляром Гуриным, ленинградским рабочим-обойщиком Моряковым, комсомольцем Борисенко мы закончили вчера на передовой линии огня прекрасный блиндаж… На моих глазах пылало на днях здание знаменитой Пулковской обсерватории, подожженной фашистскими бомбами. Сердце содрогалось при виде того, как пылает эта величайшая сокровищница знаний, простоявшая на Пулковских высотах более ста лет. Только один разговор может быть у нас с фашистскими варварами — безжалостное, беспощадное их уничтожение. И это будет актом величайшего гуманизма… У меня много учеников, много друзей и знакомых. Я хочу, чтобы они знали, что их профессор и коллега — красноармеец Огородников — будет стойко, как подобает советскому воину, сражаться с врагом…

Источник: http://thefireofthewar.ru/1418/index.php/1941/oktyabr-1941/1295-08-10-1941

С оставлением Шлиссельбурга была потеряна последняя возможность поддерживать связь Ленинграда со страной, используя освоенные пути сообщения. Поэтому важнейшей задачей, от решения которой зависела связь Ленинграда со страной, являлось создание хотя бы минимальных условий для разгрузки судов на западном берегу Ладожского озера. До конца навигации на Ладоге оставалось около двух месяцев. За это время надо было организовать освоение новой трассы, подготовить флот и причалы, наладить связи с железнодорожным транспортом, подобрать людей, обеспечив их жильем и питанием. В обычных условиях этот срок мог показаться нереальным, но война диктовала свои законы.

Группа специалистов-речников из управления пути и пароходства за трое суток обследовала береговую полосу и определила пункты, которые могли быть использованы для приема и разгрузки судов. 5 сентября ее выводы были рассмотрены и одобрены Военным советом фронта. Военный совет фронта с падением Шлиссельбурга 9 сентября распорядился всю работу по приемке продовольственных и воинских грузов перевести в район Осиновца. К сооружению причалов были привлечены бойцы строительных и саперных батальонов и ленинградские рабочиеОсиновецкий порт представлял собой на начало блокады разрозненные рыбацкие причалы в бухтах. В Осиновце были построены два причала, в соседней бухте Морье — один небольшой пирс. К ним вели фарватеры глубиной от полутора до двух с половиной метров. Дноуглубительные работы продолжались, а пока глубокосидящим транспортам приходилось по-прежнему выгружаться на рейде. Не все шло гладко, и 19 сентября Военный совет фронта обязал адмирала И. С. Исакова взять строительство порта под свое руководство. Иван Степанович энергично повел дело. С 18 по 25 сентября надо было создать причалы для обработки двенадцати судов в сутки. К концу сентября 1941 г. в Осиновце были сооружены 2 причала с глубинами на подходах 2,5 м, в гавани Гольцмана — 2 причала с глубинами 2,5 и 1,7 м и в бухте Морье — 1 дамба. Узкоколейка соединила причалы с основным железнодорожным путем; в лесу построили склады.

1941-10-1-1Одновременно прокладывался новый судоходный фарватер от Осиновца на западном берегу до бухты Черная Сатама — на южном. В Черную Сатаму — мелководную бухточку раньше никогда не заглядывали крупные суда. Флот прислал на озеро своих гидрографов во главе с капитаном 3 ранга Г.И. Зимой. В течение трех дней лейтенант Е.П. Чуров и его подчиненные сделали промеры, обвеховали фарватер, по которому в Черную Сатаму из Осиновца тральщик «ТЩ-37» привел первую баржу с эвакуированными рабочими Кировского завода. Новая трасса вступила в строй. В короткий срок войсковые части и рабочие построили четыре больших пирса для причаливания судов, произвели дноуглубительные работы, вынули 70 тысяч кубометров грунта, проложили узкоколейную железную дорогу от причальных линий к основной магистрали, выстроили склады для продовольственных товаров, горючего и боеприпасов, вырыли землянки для различных морских и охранных служб.

В двух километрах от станции Ладожское Озеро появилась станция Каботажная, которая стала центром пассажирских эвакоперевозок. Здесь люди, уезжающие из Ленинграда, выходили из вагонов и пересаживались в автомашины, ехали к берегу озера, где их ожидали пароходы, катера и баржи. Около бухты Гольцмана, в трех километрах севернее станции Ладожское Озеро построили станцию Костыль. Она имела 17 путей, два из которых уходили к широкому пирсу, оборудованному мощными кранами, а два — к слипам. Еще через два километра, около бухты Морье, расположили станцию Болт, предназначенную в основном для перегрузки нефтепродуктов и угля. Тут же были сооружены мощные пирсы. В стороне от названных станций, на вдающемся в Ладожское озеро полуострове, вблизи Осиновецкого маяка построили станцию Осиновец. Часть ее путей расположили на двух пирсах, уходивших далеко в озеро. На самой станции Ладожское Озеро вместо довоенных четырех путей стало более двадцати.

Источники: http://idealist-t.livejournal.com/42732.html

http://militera.lib.ru/h/kovalchuk_vm/02.html

Осенью 1941 года, когда фашистские войска сомкнули кольцо вокруг Ленинграда по суше. В этих условиях предпринимались отчаянные попытки эвакуировать из осажденного города как можно больше людей через озеро Ладога. 16 сентября 1941 года состоялась отправка эшелонов с уже успевшими повоевать слушателями военно-морских училищ Ленинграда. Плавсредством служила баржа № 725, специально предназначенная для перевозки особого батальона. Но к этому времени она оказалась уже на одну треть загружена людьми из различных учреждений, да и другими пассажирами. В итоге, по разным данным, на баржу погрузились от 1200 до 1500 человек, которым предстояло пересечь озеро с запада на восток до порта Новая Ладога. Среди грузов были даже автомашины.

На душе капитана буксира «Орел» Ивана Дмитриевича Ерофеева было неспокойно. Он ходил по Ладоге не один год и хорошо знал коварство осенней погоды в этих местах. Он высказал свои опасения по поводу буксировки баржи в условиях приближавшегося шторма. Однако начальство оставило приказ без изменения.

Постепенно ветер крепчал, волнение усилилось. Начавшаяся качка — сначала бортовая, а затем и килевая — разбудила людей. С непривычки у многих началась морская болезнь. Особенно тяжело ее переносили женщины. Неожиданно корпус баржи сильно заскрипел. В темноте трюма послышались обеспокоенные голоса, и в воздухе повисло ощущение большой беды. Как бы в подтверждение тому послышался шум льющейся воды. Было примерно три часа ночи. При свете спичек обнаружили трещину в обшивке борта. Попытки заткнуть течь вещами успеха не имели — не было ни крепежного материала, ни инструментов.

Надо отдать должное мужеству терпящих бедствие — люди вели себя относительно спокойно, паники не наблюдалось. Капитан лейтенант Боков, полковой комиссар Макшанчиков и группа курсантов с помощью ведер и ручной помпы пытались откачать воду из трюма, но с каждой волной через люки и щели воды наливалось в трюм больше, чем ее откачивали. Сбросили за борт автомашины, и на какое то время показалось, что баржа немного всплыла и стала легче всходить на волну. Это воодушевило людей, за борт полетели личные вещи. Но передышка оказалась кратковременной. Неумолимая стихия продолжала наступать. Перекатывающиеся через палубу волны смывали за борт одного человека за другим. Практически все они погибли: в ту ночь температура воды колебалась в пределах от +10 до +12 градусов, а температура воздуха от +4 до +9.

…В эти минуты лейтенант Емельянов осознал, что не сможет спасти свою семью. Он представил себе страшную гибель двухлетней дочки и жены, жизнь без которых теряла всякий смысл. Отец и муж, он решил сам прекратить бесполезные, как он считал, мученья семьи. Он поставил в известность о своем намерении военкома Макшанчикова и, не дождавшись ответа, выстрелил в дочь, затем в жену и в себя. Ему никто не мешал.

Буксировка стала для «Орла» невозможной. Был отдан буксирный трос, и «Орел» стал маневрировать вокруг баржи, неустанно передавая сигналы SOS. Но среагировали на них быстрее фашистские самолеты — сначала разведчики, а затем истребители-бомбардировщики. За морскими волнами следовали ударные волны от разрывов бомб. Хлещущая со всех сторон вода дополнялась ливнем пулеметного огня.

Спасательные действия «Орла» начались на рассвете. Капитан буксира Ерофеев рисковал судном и экипажем, но сделал все возможное для спасения погибающих людей, не ожидая подхода других спасателей. Когда стало ясно, что баржа еще какое то время продержится на плаву, было принято решение спасать людей с воды. Но как же было трудно его осуществить в условиях сильнейшего — десятибалльного! — шторма. “Орел” бросало, как щепку, но команда буксира отчаянно боролась за спасение людей. На борт подняли 162 человека. Позже пришла на помощь канонерская лодка “Селемджа”, которая подняла из воды и спасла еще 26 человек. Всех остальных — больше тысячипоглотили волны холодной Ладоги.

Источники: http://www.geoglobus.ru/info/review16/h_s_310.php

http://www.asiak110mb.com/arxiv/Titanikj.html