Основная — Страница 4 — Военный дневник

Browse Category: Основная

16 января 1942 года Верховным командованием вермахта был издан за подписью Кейтеля приказ «О клеймлении советских военнопленных».

«Приказываю: каждому советскому военнопленному нанести ляписом клеймо на внутренней стороне левого предплечья».

Канарис в докладе Верховному командованию 15 сентября 1941 года сообщал о чрезвычайном произволе в отношении советских военнопленных, массовых убийствах, настаивая на необходимости устранения этого беззакония. Кейтель наложил пространную резолюцию, она завершается словами: «Я одобряю эти мероприятия и покрываю их». Позже, в 1943 году, Гиммлер выразился со всей циничностью о русских военнопленных первого периода войны, убитых или замученных на этапах и в лагерях, когда «мы еще не ценили человеческие массы… то есть как сырье, как рабочую силу. То, что военнопленные десятками и сотнями тысяч умирали от голода и истощения», «терялась рабочая сила; однако, рассматривая это в масштабах поколений, в этом раскаиваться не стоит».

Источник: https://history.wikireading.ru/273015

Краткая историческая справка говорит, что к 6.30 утра 8 ноября враг занял Селижарово. Это было зафиксировано в оперативной сводке штаба Калининского фронта и Генерального штаба Красной Армии. В различных источниках фигурирует 20 октября 1941 и 6 ноября 1941, но эти цифры неточны. Косвенным подтверждением занятия германскими войсками Селижарова именно 8 ноября также служит информация из газеты «Верхневолжская правда»: «Вот дорогие нам имена: старший сержант М. А. Хазан, сержант А. В. Шевченко, красноармейцы А. В. Русин, Т. Т. Валых, Р. В. Квартальнов. Они погибли 8 ноября 1941 года при защите Селижарова».

Оккупация поселка длилась до 15 января 1942 г., район был освобожден полностью 19 января 1942 г. Оккупационный режим был снят войсками 179 стрелковой дивизии 22 армии. Память воинов, руководивших освобождением района, и погибших при исполнении своего долга, увековечена в названиях улиц: улица Кузьмина (памяти полковника Дмитрия Ивановича Кузьмина), улица Валаева (памяти комиссара Ивана Михайловича Валаева), улица Томчака (памяти летчика-капитана Льва Борисовича Томчака). За все время боев на территории Селижаровского района погибло почти четыре тысячи солдат и офицеров. Прах их покоится в двадцати девяти воинских захоронениях. Дней оккупации оказалось достаточно, чтобы полностью уничтожить поселок. Погибло около 400 мирных жителей. В руинах было все: от жилых домов до промышленных предприятий. Из более 700 жилых домов предвоенного периода уцелело лишь 38. Вот, как описывает это время учитель-краевед И.И. Травкин, очевидец тех лет:

«Разорение в поселке было такое страшное, что, придя на место бывшего поселка, ошеломленные селижаровцы с хотульками на плечах долго искали свои бывшие улицы и усадьбы среди сплошного пепелища, такой колоссальный урон был нанесен районному центру. Люди, разводя руками, говорили: « С чего тут начать? Хватит ли сил на стройку? Нет никаких материалов и средств!»

И все же ценой своего здоровья, недоедая и недосыпая, селижаровцы, в основном, старики, женщины и дети восстанавливали поселок. В кратчайшие сроки построены три больших моста через реки, восстановлены больница и школа, все заводы. На реке Песочня в 1946 году была сооружена гидроэлектростанция, которая дала ток. Заново возведены аптека, гостиница, детские ясли и сад, баня, библиотека, отстраивались жилые дома. Шло возрождение районного центра.

Источник: http://tver.bezformata.ru/listnews/letie-osvobozhdeniya-pgt-selizharovo/2496895/

В первые дни января 1942-го, когда все были окрылены успехами Керченско-Феодосийского десанта, принято решение о высадке десанта и в Евпатории, чтобы подготовить плацдарм для наступления на Симферополь и дальнейшего освобождения полуострова. За час до полуночи из Севастополя в сопровождении пяти катеров типа «морской охотник» вышел построенный в 1937 году на городских верфях базовый тральщик «Взрыватель» под командованием Виктора Трясцина (по другим данным — Трясцын). Этот тральщик уже участвовал в героических оборонах Одессы и Севастополя, а теперь получил приказ доставить первую, как потом покажет время, единственную группу десантников в Евпаторию. Возглавил десант евпаториец Николай Буслаев. Соединившись вскоре ещё с двумя катерами и буксиром СП-14, тральщик направился к Евпатории, где почти в три часа ночи началась высадка. Вначале всё прошло гладко: застигнутый врасплох румынский артполк бежал, но по десантникам и транспортам вскоре открыли огонь немецкие полевые батареи, позже к ним присоединилась и авиация. Повреждённый буксир и шесть катеров ушли в Севастополь, маневрируя на рейде, прикрывать десант и забирать раненых остался тральщик и катер «морской охотник» 081. Потери понесли и их экипажи. Так, на «Взрывателе» одними из первых от попадания фашистского снаряда погиб боевой расчёт кормовой пушки и командир десанта Николай Буслаев. Командование операцией принял военком Андрей Бойко. «Морской охотник» вскоре получил приказ вернуться в Севастополь, а на тральщике этого приказа не дождались — рация была повреждена. Отойти без приказа Виктор Трясцин не посмел, да и понимал, что 100-миллиметровое орудие тральщика — единственная артиллерийская поддержка десантников на берегу. «Взрыватель» с разбитым рулевым управлением, заканчивающимися снарядами и многими ранеными, продолжал держаться. Но к вечеру 5 января его штормом выбросило на берег, обшивка корпуса в кормовой части лопнула, началось затопление отсеков.

На помощь тральщику из Севастополя вышли катера №91 и №111, но на полпути были атакованы фашистской авиацией и погибли вместе с экипажами. Понимая, что помощи не будет, командир десанта Андрей Бойко и командир корабля Виктор Трясцин приказали уничтожить все документы, а сам тральщик заминировать, но боеприпасов не хватило, решили, как могут, держать бой. С винтовками и гранатами, а то и врукопашную, когда совсем осмелевший враг пытался подняться на борт, обороняли они корабль от фашистов, расстреливавших в упор беспомощный тральщик. Андрей Бойко будет убит, тяжелораненый Виктор Трясцин и боцман Лев Этингоф подорвут себя последней гранатой, покончат с собой и ещё несколько тяжелораненых моряков, в том числе Василий Топчиев, командир разведчиков Черноморского флота. Из более полусотни членов экипажа тральщика и примерно такого же количества взятых им на борт раненых выжить удалось только Ивану Клименко, довоенному пловцу-марафонцу, с донесением о гибели тральщика он вплавь отправился в Севастополь. Более 30 километров в воде, не превышавшей 5 градусов, он смог преодолеть, пока у Николаевки его, обессиленного, не подобрал наш сторожевой катер. Разбитый «Взрыватель» ещё несколько лет стоял как памятник десантникам-черноморцам, лишь в 1947-м его разрезали на металл, впрочем, некоторые дайверы уверяют, что останки корабля до сих пор лежат неподалёку от места гибели.

Кстати, в эти дни бой шёл и за Евпаторийский маяк, где держали последнюю оборону 8 разведчиков под командованием Ульяна Латышева. 8 января 1942-го их высадили здесь с подводной лодки, чтобы узнать о судьбе десанта. Пятеро разведчиков пропали без вести при высадке — резиновую шлюпку унесло в штормящее море, а эти восемь, передав, что основные силы десанта, трое суток удерживавшие город, погибли, не дождавшись помощи, сами тоже её не дождались. И с 9 по 14 января удерживали последний советский оплот в Евпатории — маяк. Утром 14 января 1942-го командование Черноморского флота получило донесение: «Товарищи, помогите, держаться больше не можем. Стреляйте по любой цели, кроме Евпаторийского маяка». Моряки хорошо знали, что никак нельзя гасить световой маяк, тем более этот — первый подобный на Чёрном море, созданный ещё в 1861-м. В 15 часов 49 минут 14 января в эфир передано последнее донесение: «Мы подрываемся на собственных гранатах, прощайте». Памятник им теперь установлен в Заозёрном.

Источник: http://simferopol.bezformata.ru/listnews/poslednij-boj-vzrivatelya/53872109/

Конференция представителей союзных стран, оккупированных Германией, состоявшаяся в Лондоне, приняла декларацию, подписанную представителями правительств Бельгии, Чехословакии, Национального Комитета Свободной Франции, Греции, Люксембурга, Голландии, Норвегии, Польши, Югославии, Англии, СССР, Соединенных Штатов. Английские доминионы и Китай были представлены на конференции наблюдателями. Декларация объявила одной из основных целей войны — наказание, путем организованного правосудия, тех, кто виновен и ответствен за эти преступления, независимо от того, совершены ли последние по их приказу, или лично, или при их соучастии в любой форме.

Источник: http://thefireofthewar.ru/1418/index.php/1942/yanvar-1942/1208-13-01-1942

 

В.М. Петляков
В.М. Петляков

Владимир Михайлович Петляков — создатель легендарного фронтового пикирующего бомбардировщика Пе-2 — в начале Второй мировой войны сформировал свое конструкторское бюро, которое занималось строительством и модификацией «пешек» (так ласково называли его самолеты). Фашистские войска стремительно наступали, поэтому советским руководством принято решение перевести авиационный завод № 22, освоивший производство бомбардировщиков Пе-2, из Москвы в Казань. Его разместили на производственных площадях местного авиазавода № 124 выпускавшего петляковский тяжелый бомбардировщик ТБ-7 и транспортный самолет Ли-2.

В первые же дни войны ушли на фронт добровольцами и по призыву квалифицированные рабочие. Их заменили выпускниками фабрично-заводских училищ и пенсионерами. Естественно, качество сборки машин заметно ухудшилось. Да и сам самолет Пе-2 нуждался в доработке — Петляков это прекрасно понимал. Петляков отдавал себе отчет, что если его бомбардировщик не довести до кондиции, казанский завод могут передать Туполеву. Но для доводки машины требовались время и гарантия спокойной работы. Помочь ему в этом мог только нарком авиапрома Алексей Иванович Шахурин. Петляков настойчиво просил принять его, чтобы объяснить ситуацию, сложившуюся на заводе, и доложить о мерах, которые приняты по доработке Пе-2. 9 января 1942 года авиаконструктор вел производственное совещание, на котором обсуждались задачи по дальнейшему совершенствованию самолетов Пе-2. Во время совещания раздался звонок из Москвы: Шахурин готов принять Петлякова. Но как добраться до Москвы? Заводской «Дуглас» улетел в Сталинград. Тогда Петляков заявил, что отправится в столицу на боевом самолете. Главный инженер предложил лететь на Пе-2, принятом без единого замечания. Однако вмешался директор завода и отказал авиаконструктору, мотивируя свое решение тем, что самолет не прошел военной приемки. Петлякову ничего не оставалось, как лететь в Москву на первых попавшихся машинах. Ими оказались две «пешки», выпущенные для полка дальней разведки. Петляков сообщил, что на одном из самолетов полетит он, а на другом — его заместитель Александр Михайлович Изаксон. По правилам разрешение на взлет командир экипажа получал после того, как ему выдавали бланк с метеосводкой. На этот раз прогноза погоды экипаж не получил. В 13.20 на летном поле появились Петляков и его заместитель Изаксон. В очередной раз авиаконструктору предложили ехать поездом, но он отказался и с трудом забрался в заднюю кабину стрелка-радиста. В 13.40 один за другим самолеты поднимаются в небо. Через 35 минут «пешки» достигли Сергача. Обогнули его, прошли над поселком Красная Пустынь и направились к железной дороге в районе моста через реку Пьяну.

Александр Михайлович Изаксон вспоминал:

«Я обратил внимание, что стрелок все время переговаривается по внутреннему телефону и куда-то смотрит в сторону.

Когда мы сели, стрелок сказал:

— Вторая машина сгорела. Сгорела в воздухе.

Это произошло в районе Арзамаса, недалеко от Казани. Горящая машина упала в дебри леса, и потом ее отыскали с большим трудом. Все, кто летел на ней, погибли…»

Источник: http://smartwebsite.ru/index/gibel_aviakonstruktora_petljakova_na_pe_2/0-1501